Православный календарь
Прмч. Корнилий Псково-Печерский.
5 марта 2021 г. ( 20 февраля ст.ст.), пятница.
Седмица мясопустная. День постный.
Две Клеопатры
Благодарности
Благодарность Благодарственное письмо
все благодарности
Благословения
все благословения

Верность адмирала Колчака

Верность адмирала Колчака
Верность адмирала Колчака

Что касается модных сейчас обвинений адмирала Колчака в «феврализме», то желающим узнать, как было на самом деле, предлагаю прочесть небольшой раздел под названием «Верность адмирала Колчака» из части четвертой Книги 3 «Цусима – знамение...», в котором показано, что стоят эти старые и новые клеветы на героя действительно истинного ‒ адмирала Александра Васильевича Колчака.
Сам этот раздел возник достаточно внезапно, когда сама книга была уже написана. Первоначально Колчак упоминался в главе, предшествующей самому описанию Цусимского боя, только в двух абзацах, предшествующих указанному выше разделу. Для полноты и связности воспроизведем и эти абзацы:
«Никому почему-то не приходит в голову, что адмиралу Рожественскому повезло в отечественной историографии куда меньше, чем, скажем, адмиралу Колчаку. О последнем имеется “собственноусто” надиктованная автобиография на нескольких сотнях машинописных страниц, известная под названием “Протоколы допроса адмирала Колчака”. Самые может быть уникальные протоколы допроса в мире, поскольку касаются и детства, и юности допрашиваемого, участия его в полярных экспедициях, защите Порт-Артура, и многого другого вплоть до печальных событий последних лет и дней.
Все же видно в большом авторитете был адмирал Колчак у допрашивающих, что вежливенько задавали вопросы и с похвальной тщательностью записывали ответы.

Верность адмирала Колчака

Следует сказать, что буквально перед сдачей этой книги [«Цусима ‒ знамение конца русской истории»] в издательство, у меня возникли сильные сомнения в этой самой тщательности. Дело в том, что из Протоколов черным по белому следует, что Колчак как-то слишком легко отрекся от своих монархических убеждений, которые по его же протокольным словам он имел до Февраля 1917 года. Да он единственный из командующих фронтами, не давший Государю телеграмму с просьбой, равной требованию, об отречении. Скажем, Командующий Балтфлотом адмирал Непенин, на верность которого очень рассчитывал Государь, такую телеграмму подписал, за что почти сразу и был убит оставшимися без Царя, в том числе в голове, матросами.
Да, и еще ... 2 или 3 марта, то есть в те самые дни Февральской Цусимы, когда уже все стало разваливаться, адмирал издал приказ, где призывал всех к верности Престол-Отечеству, требовал [от чинов Черноморского флота и вверенных ему сухопутных войск «продолжать твердо и непоколебимо выполнять свой долг перед Государем Императором и Родиной» и] не поддаваться провокационным слухам. [См., напр.: Кручинин А.С. Адмирал Колчак: жизнь, подвиг, память. - М., 2010. С. 126].
Но в остальном, если верить Протоколам, он с легкостью признал и переворот, и временное правительство. Тем более что присягу этому малопочтенному правительству Колчак действительно дал, в отличие, скажем от графа Келлера.
Такое поведение адмирала не прибавляло уважения к нему, особенно с учетом того, что именно Государю Колчак был обязан не только своим стремительным взлетом в самые молодые комфлоты Российской Империи, но и просто жизнью.

Царь и адмирал

Адмирал Бубнов, бывший мичман с «Орла» в Цусиме, а во время Великой войны представитель флота в Царской Ставке и типичный февралист, в своих мемуарах рассказывает.
После неразъясненного взрыва «Императрицы Марии», в котором Колчак совершенно безосновательно обвинил себя, адмирал впал в глубокую депрессию. [Колчак прибыл на линкор через несколько минут после взрыва, лично руководил тушением пожара и спасательными работами. А когда стало ясно, что спасти корабль не удастся, приказал команде садиться на шлюпки, не допустив ни одной лишней жертвы, кроме погибших при взрыве. Для сравнения, при взрыве линкора «Новороссийск» в той же Севастопольской гавани в 1956 году, на борт линкора собрались чуть не 10 адмиралов, несколько часов орали и размахивали руками, а в результате утопили 600 человек команды в 100 метрах от берега. Что характерно, наказали почему-то за это ни в чем неповинного благороднейшего и талантливейшего Николая Герасимовича Кузнецова, лежавшего в этот момент в госпитале в тяжелом состоянии. Так что Колчак только за свое поведение при взрыве «Марии» на этом фоне заслуживает прижизненного памятника. ‒ Б.Г]
“Он замкнулся в себе, перестал есть, ни с кем не говорил, так что окружающие стали опасаться за его рассудок. Об этом начальник его штаба немедленно сообщил по прямому проводу в Ставку.
Узнав об этом, Государь приказал мне тотчас же отправиться в Севастополь и передать А.В. Колчаку, что он никакой вины за ним в гибели «Императрицы Марии» не видит, относится к нему с неизменным благоволением и повелевает ему спокойно продолжать свое командование.
Прибыв в Севастополь, я застал в штабе подавленное настроение и тревогу за состояние адмирала, которое теперь стало выражаться в крайнем раздражении и гневе.
Хотя я и был по прежним нашим отношениям довольно близок к А.В. Колчаку, но, признаюсь, не без опасения пошел в его адмиральское помещение.
Однако, переданные мною ему милостивые слова Государя, возымели на него чрезвычайно благотворное действие, и после продолжительной дружеской беседы он совсем пришел в себя, так что в дальнейшем все вошло в свою колею и командование флотом пошло своим нормальным ходом” [Бубнов А.Д. В царской ставке. – СПб., 1995. С. 104].
И вот после такого, ответы на допросе типа: с Государем лично не знаком. Всегда был за Думу и контроль общественности. Присягу временному правительству дал в числе первых и т.п.
Как же так, брат? Ведь это не просто неблагородно и неблагодарно…
И, самое главное − мало сочетается со всем остальным психологическим портретом Колчака, в котором, кстати, много наблюдается похожего, на таковой Государя, особенно в самые трагические минуты их биографий. Как, скажем, Государь не пожелал, чтобы спасали верные части его лично, рискуя ввергнуть страну в гражданскую войну ..., так и адмирал, когда 4-го января 1920 года передал звание Верховного Деникину, своим приказом распустил свой конвой, всю охрану, адъютантов и весь свой штаб, объяснив это решение необходимостью всем до последнего воина пребывать там, где каждый защитник Родины на счету: на фронте борьбы с оккупационным режимом III Интернационала [Князев В.В. “Жизнь для всех и смерть за всех”. Записки личного адъютанта Верховного Правителя адмирала А.В. Колчака ротмистра А.В. Князева. – Джорданвилль. 1971. С. 27, 28].
При адмирале было 1 500 готовых на все бойцов. Бригада морских стрелков контр-адмирала Юрия Старка, лично преданных, как и их командир своему вождю, также готова была оказать сопротивление не только внешнему врагу – большевикам, но и внутреннему – чехословацкому легиону [я своими глазами видел соответствующие рукописные записки адмирала Старка и говорил об этих событиях с сыном адмирала протоиереем о. Борисом Старком. ‒ Б.Г.]. Нет ни малейших сомнений, что даже тысяча отборных морпехов, как нож сквозь масло прошла бы через много о себе возомнивший чешский сброд генерала Сырового, и поддерживающих его союзничков, типа Жанена с присными. И адмирала бы спасли и сами до Владивостока, или куда следовало бы, дошли. И большая польза, быть может, Белому делу могла выйти. Так ведь нет. Сам адмирал и запретил: лишнее-де кровопролитие. Прямо калька с Февраля.
В общем странное, двойственное впечатление осталось у меня от «Протоколов», как прочел их первый раз в середине 70-х. И вместе с тем – ощущение очень симпатичной личности самого Колчака. Не рядом как-то все. Оказалось, по счастью, − нет никакой двойственности. Вот что стало мне известно, условно говоря, вчера.
Николай Дмитриевич Тальберг, человек, заслуживающий однозначного доверия своей не раз доказанной преданностью русской православной монархии, в 1967 году написал об адмирале Колчаке следующие строки.

Я никогда не признаю отречения Государя!

“В 1927 году, в Париже, на публичном собрании правого крыла русской эмиграции, поминалось лихом десятилетие преступной февральской революции. Мой большой друг и единомышленник, граф Петр Васильевич Гендриков, недолгое время моряк, потом кавалергард, в момент революции Орловский губернатор, брат фрейлины Их Величеств графини Анастасии Васильевны, самоотверженно пожелавшей сопровождать Царскую Семью в Тобольск и вскоре после Ее гибели убитой большевиками, подчеркнул в своей речи верность Государю вице-адмирала Александра Васильевича Колчака. Последний был единственным из главнокомандующих фронтами [и флотами], который не внял зову генерала М.В. Алексеева просить Государя отречься от Престола. В печати впервые прочел я такое сообщение в статье Н. Кадесникова, напечатанной в журнале «Русское слово» (февраль 1967 года, № 2/98). [Кадесников Николай Зотикович (1895-1971). Мичман, инженер-механик линкора «Гангут». Участник Белого Движения. В эмиграции служил в югославской армии. С 1955 года в Нью-Йорке. Сотрудник журнала «Военная быль». Автор «Краткого очерка Белой борьбы под Андреевским флагом на суше, морях, озерах и реках России в 1917-1922 годах», опубликованного впервые в серии «Русская морская зарубежная библиотека» (№ 79. Нью-Йорк. 1965). В настоящее время несколько раз переизданы у нас. - БГ].
Долгом почитаю подтвердить это сообщение.
В тридцатых годах князь Сергей Георгиевич Романовский, герцог Лейхтенбергский, пасынок Великого Князя Николая Николаевича, рассказывал мне, что доблестный адмирал Колчак в самом начале смуты отправил его в Тифлис к Великому Князю с предложением, опираясь на командуемые им Кавказские войска и на Черноморский флот, создать контрреволюционное движение.
От себя добавлю, что к этому фронту примкнул бы, конечно, находившийся на юго-западе конный корпус под командой доблестного графа А.Ф. Келлера. Последний, как известно, отказался присягать Временному правительству.
В упомянутом выше журнале Н. Кадесников приводит следующее свидетельство Князя Сергея Григорьевича Романовского:
«Волею судеб Белое Дело, иначе говоря, − борьба с красной революцией, − для меня лично началась в ночь с 2 на 3 марта 1917 года, когда, вызвав меня на линейный корабль “Георгий Победоносец” (около 2:30 пополуночи), адмирал Колчак преподал мне ряд директив в связи с происшедшим несколько часов назад отречением Государя Императора.
Вот основная сущность того, что было мне сказано тогда адмиралом Колчаком, с которым еще задолго до мартовских событий 17 года мы говорили о возможностях революционного движения, о его предполагаемых формах и методах решительной борьбы с ним:
− Я никогда не признаю отречения Государя – оно незаконно и вынужденно. Сегодня же, по готовности миноносца, Вы отправитесь в Батум и Тифлис к Великому Князю Николаю Николаевичу, который только что вновь назначен Государем Верховным Главнокомандующим, однако… в условиях отсутствующей Верховной Власти, т.к. Государь отрекся от Престола.
Вы так и скажите Великому Князю, что я этого отречения не признал и никогда не признаю, что я считаю это отречение незаконным и вынужденным!.. Что в этих условиях я предлагаю Вел. Князю военную диктатуру, потому что сегодня только авторитет его имени, опирающийся на реальную силу, может еще остановить революцию, с которой мы обязаны всемерно бороться до полного ее поражения». [Речь, заметим, идет о Феврале, а не об Октябре. Так что слова адмирала вполне сохраняют свою актуальность. ‒ Б.Г.].
Что же ответил послу адмирала Колчака Великий Князь Николай Николаевич?
«− Я солдат и подчиняюсь существующей власти, − был ответ Великого Князя…»… [Дядя Николаша, как всегда верен себе. Разыгрывает роль честного солдата. Перед кем? Родзянко, Гучковым, Милюковым, Керенским, авторами Приказа № 1, советами «собачьих и рачьих депутатов» и прочей сволочью? Тут уж даже не воскликнешь: Глупость или измена?! Случай просто клинический. Не мудрено, что все вышло, как вышло. ‒ Б.Г.].
В эти страшные «юбилейные дни» дни, когда начались страдания Царской Семьи, особенно захотелось вспомнить доблестного адмирала А.В. Колчака, оставшегося верным присяге…”. [Тальберг Н.Д. О чем страшно и отрадно вспомнить. Православная жизнь. Джорданвилль. 1967. С. 7-8. Цит. по: Тальберг Н.Д. Перед судом правды. Книга вторая. – М., 2004. С. 517-521].
Так что вполне достоин был Александр Васильевич уважения даже со стороны очевидных врагов. Верный был человек. Понятно теперь, почему и патриарх Тихон благословил на борьбу адмирала Колчака [Князев В.В. Цит. соч. С. 22], и почему адмирал Колчак восстановил в Сибири законы Российской Империи. Понятен становится и отрывок из разговора адмирала с генералом К.В. Сахаровым, приведенный последним в своих воспоминаниях:
«− Не может русский народ, – продолжал адмирал [Колчак], – остановиться ни на ком, ни удовлетвориться никем.
– Как вы представляете себе, Ваше Высокопревосходительство, будущее?
− Так же, как и каждый честный русский. …
Все слои русского народа, начиная с крестьян, думают только о восстановлении монархии, о призвании на престол своего народного Вождя – законного Царя. Только это имеет успех…»
И до сих пор, кстати, не найдено ни одной директивы А.В. Колчака на массовый белый террор в отношении рабочих и крестьян, в чем обвиняли Колчака советские партийные историки, а ныне продолжают обвинять их духовные наследники.
И полное основание имел ротмистр Князев сказать, что погиб Адмирал “за Веру Православную, за Царя, за народ, за славу России”.
За Веру и Верность союзнички и убили адмирала. Руками местных исполнителей. Вспомним самого Государя и его верных слуг графа Келлера и Хана Нахичеванского.
И как всегда, главные виновники до сих пор безнаказанны.
Но, жив Господь! – будущее длится долго.
А вот к Протоколам допроса адмирала Колчака с сего момента советовал бы относиться с осторожностью. Как и к остальным изданным в совдепии в первые послереволюционные годы архивной литературе.
Всегда можно наткнуться на очередную фальшивку типа Дневников Вырубовой, малоталантливо состряпанных Щеголевым и “красным графом”. У кобры не может быть человеческих детенышей. Не могут большевички полностью правдиво напечатать русского монархиста».
[Галенин Б.Г. Цусима ‒ знамение конца русской истории.
Т. II. Книга 3. Часть четвертая. Глава 4. С. 324-328].


Возврат к списку